У режиссёра П.А.Маслюкова конфликт с директором "Малого театра" г.Москвы Михайловой. Возмущается. Называет её плохими словами. Кто такая ? Вот что пишет.

 

 

" Я переводчик и режиссёр Маслюков Павел Александрович. Конфликтная ситуация касается поведения директора «Малого театра» Михайловой в виде присвоения моего авторского текста по постановке «Мнимый больной». Прошу принять решение по статусу площадки «Малого театра» на Театральной площади.

 

Хронология конфликта с Михайловой. На момент моего письма в «Малый театр» 09.02.2018 г. в течении многих лет (десятилетие, может быть больше), в репертуаре «Малого театра» шёл «Мнимый больной» Мольера в переводе Щепкиной-Куперник. В своём письме на имя директора театра я предложил сотрудничество в виде изменения этой пьесы по моему переводу. Также я предложил свои стихотворные переводы «Учёных дам» и «Тартюфа». В приложении к письму я отправил рукописи своих переводов, к переводам прилагалась сопроводительная часть в виде моих режиссёрских указаний и пояснений. То есть Михайлова получила готовый рабочий режиссёрский материал с самим текстом перевода. Ответом Михайлова меня не удосужила. Однако, сразу после ознакомления руководства театра с моим текстом, Михайлова и её художественный руководитель Соломин собрали совещание, на котором было решено :

а) провести изменения в постановке пьесы «Мнимый больной» на базе моих материалов, без моего разрешения,

б) ставить «Тартюфа» на основе текста перевода, авторские права на который принадлежат наследникам переводчика Михаила Донского, без разрешения правообладателей,

в) «Учёных дам» игнорировать.

Далее в афише по «Мнимому больному» появилось упоминание про нового режиссёра-постановщика, при этом имя автора перевода ни моё, ни Щепкиной-Куперник, ни чьё-то иное не упоминалось.

 

10.01.2022 г. я направил Михайловой письмо с претензией, в котором выразил несогласие с присвоением Михайловой моего перевода «Мнимого больного», а также с незаконным использованием ими перевода «Тартюфа» без разрешения его правообладателей. Официальным ответом на моё письмо, впервые за 4 года молчания, Михайлова подтвердила получение рукописей и сообщила, что в случае с «Мнимым больным» она пользуется переводом своего переводчика, в сотрудничестве со мной их театр не нуждается.

 

Про пьесу «Мнимый больной» Мольера. Пьеса написана Мольером в прозе, с вкраплением стихов в интермедиях. Перевод авторства Щепкиной-Куперник, по которому «Малый театр» ставил данную пьесу до моего письма в 2018 г. считается годным для постановок и используется всеми театрами России. Он основан на французской перепечатке XIX-XX века текста оригинального издания 1682 г.. Однако, авторству Мольера, который умер в 1673 г., данный текст оригинального издания принадлежит частично в силу его значительной правки другим членом труппы Брекуром (Brecourt), который выступал редактором полного собрания сочинений. Брекур полностью переписал третий акт и исказил первые два. Мной впервые для России обнаружен оригинальный вариант этой пьесы в ином издании 1674-1675 г., в котором авторство Мольера можно оценить в 100% и именно на нём основывал свой перевод. Сюжетная линия отличается от издания 1682 г.. Отношения действующих лиц иные. Пьеса смотрится по-иному. Естественно, поскольку издание 1674-1675 г. не доступно дилетантам и другому переводчику и именно мной впервые введено в научный оборот, у меня вызывает удивление, как это со слов Михайловой у неё вдруг появился свой переводчик Мольера именно после того, как я стал утверждать о присвоении Михайловой моего перевода в нарушении ч.3 ст.146 УК РФ «Нарушение авторских и смежных прав».

 

Несмотря на то, что перевод Щепкиной-Куперник 1930-х годов общедоступен, факт, что пьеса по переводу Шепкиной-Куперник не сходит десятилетия с репертуара центрального театра под управлением Михайловой вызывает вопросы к руководству театра : «Почему они ставят на афишу из сезона в сезон одно и то же десятилетия?» Поэтому чисто по административным причинам Михайловой оптимально было «начинать» с перевода Щепкиной-Куперник (ставя пьесу 10 лет в репертуаре), и потом делать постановку по какому-то иному никому не известному материалу (ещё на 10 лет в репертуаре), что Михайлова и приказала реализовывать, присваивая мой текст, тем самым нанося мне ущерб в особо крупном размере в виде невыплат роялти.

 

Таким образом, мой перевод и элементы постановки незаконно используется в постановке «Малого театра» «Мнимый больной» под видом перевода чужого авторства. Естественно, у директора театра должен быть договор с переводчиком и сопроводительные документы на текст, который задействован в постановке. Но, вообще-то говоря, это в принципе выглядит нечистоплотно использовать мой проект после того, как я предложил по нему сотрудничество, и от которого Михайлова отказалась. Даже без сравнительной экспертизы можно утверждать, что изменение постановки после получения от меня рукописи доказывает, что фрагменты моего авторства украдены и используются незаконно.

 

«Малый театр» Михайловой. Зачем обратился к ним в 2018 г.? От них, как режиссёру, мне нужна площадка на Театральной площади для собственной режиссёрской постановки. Их актёрский состав? Конечно нет, этого и даром не надо. Это когда роль, которую играл Мольер, играл бы дед, которому 80 лет, а его любовниц – бабушки под 70, сыновей и дочерей по ролям – их родные внуки. Суфлёром будет спящий в суфлёрской будке бабушка-«божий одуванчик». По несколько штук на каждую роль, на случай больничного. Конечно, этот капризный альянс дома престарелых и детского сада Михайловой и Соломина интереса не представляет.

 

Михайлова опытный театральный управленец, она понимает суть нашего конфликта, который касается не столько вопросов интеллектуальной собственности, сколько самого статуса «Малого театра» в его плачевном виде. Именно поэтому она теперь в театральной среде Москвы популяризирует «моду на переводы Мольера», подстрекает своих подчинённых создавать мне конкуренцию и выдаёт мои идеи и творческие проекты за собственность сотрудников театра. Я хотел бы, чтобы Министерство Культуры РФ остановило эту женщину. Чтобы она не лезла в чужую сферу деятельности, находясь всего лишь в статусе управляющей объектов государственного недвижимого имущества.

 

Находясь на своём посту, она будет и дальше незаконно использовать мои проекты, убеждая, что «конечно, всё своё», пока на подобную практику закрывают глаза те, кто её поставил, а она в свою очередь привела туда однофамильца актёра Соломина в роли «свадебного генерала». Поэтому я призываю не поддаваться на их хитрости, а принимать решение по площадкам в федеральной собственности более жёстко, чем поступал Мединский. Например, объединить этот «Малый театр» с другим «Малым театром», расположенным напротив, или включать его в состав «Большого». У «Малого театра» есть две площадки, все собственные пьесы персонала Михайловой можно разместить на Ордынке."

 

 

Конфликт режиссёра Маслюкова и директора "Малого театра" Михайловой - это конфликт двух типажей, двух мировозрений. Одного, который работает с оригинальными изданиями Мольера 1660-х годов для цели своей безупречной режиссуры, и другой - которая выcтупает "знатоком классики" на советской книге 1986 года, присваивая оттуда текст перевода без разрешения правообладателей.

 

Методика Михаловой - выставлять дедов и бабушек раздавать заказные интервью в "Театрале" и в иной прессе. Этакими поборниками высокой нравственности и аутентичности постановок. Что на сцене "Малого" при этом ? Актёры хватают актрисс за сиськи, придумывают себе слова, бегают хаотически и орут непонятно что. Всё это в одинаковой одежде (ведь художник по костюмам у них идентичен уровнем их суфлёру), одним голосом, одним средним возрастом (обычно 60+) и внешности. И я предлагаю всем театрам Москвы за 1 год поставить у себя весь их репертуар в своей режиссуре, чтобы "слить конкуренцией" этот порожняк Михайловой в центре города.